20.02.2015. Игорь Вулох: конструктор своего мироздания

Андрей Толстой

 Нельзя сказать, что искусство Игоря Вулоха не известно широкому зрителю, не говоря уже о зрителе искушенном. У него прошли персональные выставки и в видных московских арт-институциях (в первую очередь – в Третьяковской галерее, а также в галерее «Файн Арт» и музее «Art4Ru»), и зарубежных галереях (среди прочих – Nadya Brykina Gallery в Цюрихе, Brauner und Popoff в Берлине и т.д.). Почти каждая из них сопровождалась довольно увесистым каталогом с несколькими текстами и множеством репродукций работ разных периодов. Его произведения разных периодов хранятся в московской Третьяковке и в петербургском Русском музее, а еще в нескольких уважаемых зарубежных собраниях, например, в датском музее современного искусства Kunstmuseum и музее в греческих Салониках.
И тем не менее он остается во многом «таинственным незнакомцем», в первую очередь потому, что искусство Вулоха очень трудно встроить в какой-то стандартный контекст: художник-нонконформист, беспредметник, абстракционист, стало быть, должен был быть тесно связан с такими же, как он, независимыми мастерами, ведь вместе легче противостоять официозу и «культурным властям»... А Вулох был по преимуществу одиночкой, как бы «сам по себе». В одном из последних интервью он говорил: «К своему поколению отношусь выборочно и независимо от ярлыка, которым наградила их пресса или другие ценители. Тут я тоже выступаю как зритель. Абстракционисты, «шестидесятники», нонконформисты – все эти ярлыки условны. Порой более отдаленные эпохи кажутся мне близкими, а более близкие – так называемый авангард, – наоборот, кажутся очень далекими. Так что общепринятые категории для меня решающего значения не имеют».
Впрочем, конечно, важные в духовном отношении контакты Игорь Вулох поддерживал. Неоценимо было многолетнее общение с женой и коллегой Натальей Туколкиной-Охота. Важнейшее место в судьбе и творчестве Вулоха оставили встречи и сотрудничество с Троэлсом Андерсеном, датским специалистом по первому русскому авангарду, и с коллекционерами этого авангарда Николаем Харджиевым и Георгием Костаки, с выдающимися поэтами Геннадием Айги и Тумасом Транстрёмером. С классическим авангардом и современным поэтическим минимализмом Вулоха роднят неустанное изучение окружающего мира и талант к обобщению, выявлению сути каждой из неисчерпаемого многообразия его форм.
Работы Игоря Вулоха разных периодов, несмотря на все внешние различия, всегда лаконичны в деталях и по-особенному метафизичны с точки зрения соотношений композиционных элементов и их взаимосвязи с окружающим пространством. В своих творениях художник обращался к основополагающим формам мироздания, преображая их в свои внешне сложные, но очень мудрые в своей глубинной простоте композиции, – визуально-фактурные метафоры, построенные на пластической и колористической гармонии. «Миростроительство» было присуще и большинству выдающихся мастеров первого русского авангарда, стремившихся не просто как-то преобразовать окружающую среду, но переосмыслить и перестроить все мироздание в соответствии с собственными художественными проектами. Некоторые из художников-нонконформистов в 1960-х – 70-х годах стремились идти по тому же пути. Но не все. В уже названном интервью Вулох сказал: «Прежде, чем стать художником, я был исследователем. Исследовал исключительные события, которые кажутся невероятными. Это касается и живописной школы, и моих диалогов с природой, с историей. И вот к чему привели меня мои исследования: часто какое-то освещение настоящего является всего-навсего продолжением бывшего».
Собранные вместе, как в этот раз на выставке, произведения Игоря Вулоха всякий раз поражают своей недогматичностью, внутренней свободой, в том числе и от самим же мастером раз найденной манеры или приема. Неустанное изучение динамики движения первоэлементов мироздания (пространства, цвета, ритма, энергетики) и их взаимосвязей, а также базовых видов и жанров изобразительности (портрет, пейзаж, интерьер, натюрморт, беспредметная композиция и т.д.), и синтез на этой основе своего собственного художественного – то есть природно-воображаемого мироздания – суть авторского метода Вулоха. При этом художник стремился не к эзотерике и зашифрованности смыслов, а, напротив, больше всего ценил понимание своим окружением того, что он хочет выразить. Вот что он говорил в том же интервью: «Самая большая награда – понимание. То, что я делал для себя, оказалось понятно другим людям, независимо от их ранга или положения. В этом, наверное, и есть высшая награда для художника. Такие вещи мне выпадали не особенно часто». И поэтому, конечно, он так ценил творческое и духовное родство с некоторыми современниками. «У нас с Геннадием Айги было очень много взаимопонимания, что является не таким уж частым случаем. Айги – человек очень чуткий. У него была одна редкая особенность – тонко организованный душевный строй. (Единственное и самое главное)», говорил художник. Этот особый строй души, отраженный в тончайших градациях формы и ритма графических циклов Вулоха, навеянных поэзией Айги – качество, без сомнения, присущее и искусству, и самой личности выдающегося мастера, значение наследия которого нам еще предстоит по достоинству оценить. Нынешняя выставка сможет способствовать этой благородной цели.