20.02.2015. По ту сторону холста

Елена Селина

 Игорь Вулох – художник, произведения которого легко воспринимаются, но очень сложны для интерпретирования. Это парадоксальное сочетание невольно провоцирует исследователей на поиск аналогов, выявление традиций и т. д. Среди близких художников называются Моранди, Вейсберг, Ольга Розанова, Древин, вплоть до Федора Васильева и Саврасова. Его творчество рассматривается в диапазоне от «геометрии» и минимализма до почти реализма. Часто его квалифицируют как чистого пластика. Внутренне соглашаясь почти со всеми аналогиями, невольно ловишь себя на странном ощущении неточности определения, причем в тот самый миг, когда почти согласился с интерпретатором. Впрочем, возможно, в этом и заключается феномен Вулоха – его простота неуловима, ее невозможно жестко обозначить. Жестко невозможно обозначить, но можно попытаться проанализировать внутреннюю логику развития этого явления, учитывая контуры творческой жизни художника.
Он родился в Казани в 1938 году, успешно учился в Казанском Художественном училище. Казанское училище с начала века славилось своим фирменным стилем. Давид Бурлюк, в свое время также успешно окончивший это училище, анализируя собственный живописный почерк, довольно подробно остановился на природе учебы в Казани, отмечая как несомненный плюс очень глубокое исследование фактуры живописи. Не поручусь за точность цитирования, но в одном из своих многочисленных воспоминаний он утверждал, что ученика этого училища он легко сможет узнать благодаря особенному отношению к фактуре, пластике живописи как таковой. Причем речь идет не только и не столько о чисто формальных поисках, сколько о выявлении благодаря именно возможностям живописи некоей скрытой сущности пейзажа, натюрморта, интерьера. Мы помним дальнейшее развитие живописного почерка Бурлюка и многих его товарищей по учебе. Не с этой ли точки, если провести, возможно, не очень корректную аналогию, следует начинать анализ творчества Вулоха, безусловно, не чуждого чисто живописных экспериментов – с одной стороны, с другой – никогда не отдалявшегося от собственного постижения, вернее, выявления скрытой сущности вполне реальных ландшафтов, натюрмортов и проч.?
Если на секунду отрешиться от genius locis и попытаться обозначить в общих чертах эволюционный путь представителей первого русского авангарда, то начало каждого из них – как правило, проистекает из чисто фактурных экспериментов без радикального удаления на первом этапе от постижения собственно природы вещей, исследования пространства и проч. В дальнейшем кто-то из фигурантов состоялся в качестве теоретика (Малевич, Пуни, Клюн), кто-то – как блистательный практик (Ларионов, Гончарова), кто-то удерживался на тонкой грани между постижением реальности и экспериментом (Фальк, Лентулов)...
Искусство художников, сложившихся в 60-е, очень часто довольно опрометчиво называют вторым русским авангардом, между тем, если и использовать этот термин всерьез, то применить его можно прежде всего именно к творчеству Вулоха, который парадоксальным образом прошел путь «классического» представителя первого русского авангарда от увлечения живописной фактурой, через построение пространственных структур, к предельному минимализму, никогда не отказываясь при этом от реальности за окном. Именно поэтому его геометрические полотна так одухотворены, притягательны, комфортны, наконец, ибо всегда соразмерны с человеком. Вулох – художник не теоретического, аналитического склада, тяготеющего к жесткому преобразованию реальности, он – скорее сложноорганизованный, если так можно выразиться, аппарат для улавливания «тонкой музыки сфер». Именно поэтому, его фамилии не найдешь в рядах принципиальных бунтарей 60-х, его путь – путь одиночки, склонного к внутреннему противостоянию, не случайно он вполне непротиворечиво работал в Духовной Академии.
Игорю Вулоху подвластна передача очень сложных переживаний при видимой простоте организации живописного полотна. Именно поэтому, посещая его выставку, вглядываясь в его картины, ловишь себя на мысли: совсем не хочется разбираться в том, с кем его можно еще сопоставить и каковы его гносеологические корни. А просто стоишь и не можешь не вглядываться по ту сторону холста.