20.02.2015. Чистая абстракция

Андрей Ковалев

 Принято говорить о том, что бурный всплеск абстрактных тенденций в среде отечественных нонконформистов был порожден американской выставкой 1959-го года в Сокольниках, когда там впервые показали Джексона Поллока и Марка Ротко. Но на самом деле абстрактный экспрессионизм столь же мощно воздействовал и на послевоенное искусство в Европе. Самое удивительное здесь в том, что в СССР информация об актуальных процессах в искусстве поступала из американских журналов, в которых очень мало говорилось о художественной ситуации в Европе. Поэтому русские художники почти ничего не знали о своих французских, немецких и северноевропейских коллегах и современниках, но вполне естественно влились в общее течение. И здесь можно говорить о том, что Игорь Вулох оказался адекватным и точным – ясные, изумительно сделанные абстракции Вулоха середины шестидесятых несомненно смотрелись бы вполне уместно в Париже, на выставке представителей движения Art Informel. Но обратная связь, увы, отсутствовала.

И здесь следует сказать, что Игорь Вулох почти идеально соответствует представлениям о европейском художнике. Дело в том, что фатальное отсутствие арт-рынка и художественных институций приводило к тому, что деятели андеграунда позволяли себе легко перепрыгивать из одного стиля в другой. И это были, конечно же, не просто “поиски себя” – художники исполняли важную задачу, они взяли на себя обязанность заполнить все возможные пустующие ниши и пропущенные этапы. По этой причине некоторые индивидуальные проекты в нашем искусстве выглядят, мягко говоря, незавершенными. Вулох на этом фоне выглядит исключением из общего правила, он стоически избегал каких-либо скачков и перемен стиля. И говорил о себе: “Прежде чем стать художником, я был исследователем”. Как истинный ученый, он формулирует перед собой четко определенные задачи – и последовательно разрешает их. Цвет в его картинах то уходит совсем, то снова сгущается. Реальность пейзажа или интерьера то приближается, то исчезает вовсе. Четкая линейность “белой серии” вполне естественно перетекает в бесформенные образования. Но за всеми этими переходами чувствуется некий ясный и точно сформулированный план исследования свойств пространства и времени, цвета и света.

Начиная с пятидесятых годов художественная среда поставила перед собой очень важную и ответственную задачу – восстановление утраченного, восстановление связи с великими открытиями русского авангарда первой трети ХХ века. Но этот диалог постоянно порождал внутренние противоречия. Глобальное миростроительство Казимира Малевича, Владимира Татлина или Александра Родченко для людей пятидесятых и шестидесятых явственно несло в себе ядовитые семена тоталитарного сознания. И в такой ситуации Игорь Вулох занял уникальную и очень ответственную позицию. Он с присущим ему почти академическим подходом погрузился в изучение проблемы. Его близкий друг, Геннадий Айги, работал в Музее Маяковского, единственном месте, где можно было относительно спокойно изучать и даже, со многими оговорками, показывать произведения русского авангарда. Сам Вулох активно включился в захватывающий процесс открытия русского авангарда, например, принимал участие в подготовке очень важного научного сборника "Маяковский-художник”. Группа энтузиастов собрала в музее обширную коллекцию, от раннего футуризма до конструктивизма, и даже осторожно показывала кое-что на выставках, прикрываясь именем “крупнейшего поэта пролетарской революции”. Айги также познакомил художника с Алексеем Крученых и Николаем Харджиевым. Великие архивисты русского авангарда, сохранившие свои колоссальные по объему и значимости собрания в самые мрачные времена, по понятным причинам были людьми очень недоверчивыми и скрытными. Но Вулох оказался одним из немногих, кому удалось изучить их коллекции. И там он обнаружил тех, чьи имена еще были мало кому известны. И мы видим в работах Вулоха хорошо продуманные и выверенные отсылки к лирическому футуризму Ольги Розановой и Елены Гуро и любовно выстроенным супрематическим конструкциям Любови Поповой и Варвары Степановой. Скорее всего, “серую” “Живописную композицию” Александра Древина (1921) , поражающую взгляд знатока тонкостью разработки цвета, Игорь Вулох мог увидеть в квартире Георгия Дионисовича Костаки. Судя по всему, Вулох был знаком с творчеством Древина еще до знакомства с Костаки и сам интуитивно двигался в этом направлении. Тем не менее, очевидно, что великий открыватель и собиратель очень обрадовался, когда увидел, что молодой художник столь точно и корректно опирается на наследие столь ценимого им Древина, открытие авангардного периода творчества которого он приписывал самому себе. И вовсе не случайно, что лучшие работы Вулоха раннего периода оказались в коллекции этого потрясающего человека, обладавшего абсолютным чутьем на хорошее искусство.

В конце пятидесятых круг художников, к которому принадлежал Игорь Вулох, был увлечен поисками Абсолюта, строительством собственных космогонических концепций. Следует сказать, что очень понятные и достойные духовные поиски лучшей части советской интеллигенции того времени на поверку оказывались самодеятельностью, хотя и необыкновенно обаятельной. А вот Игорь Вулох совершил весьма радикальный поступок – пошел работать ассистентом кафедры западных вероисповеданий Духовной академии при Троице-Сергиевой лавре, то есть присоединился к настоящим профессионалам-теологам.

Богословом Вулох не стал, остался художником, которого интересует только то, что происходит непосредственно на холсте и в восприятии зрителя. Как раскладываются по холсту в сложную пространственную структуру фрагменты, похожие то на обрывки цветной бумаги, то на осколки цветного стекла? Как воздействуют на время строгие параллельные фактурные линии, выложенные по холсту?
При этом он никогда не ставил перед собой задачу создать нечто “абстрактное”. Просто сосредоточенно медитировал: над течением медленной реки; ветром, развевающим кроны деревьев; тайным благородством простых камней у дороги. И, подобно дзенскому мастеру, настаивал на том, что “Внутреннее путешествие имеет огромное значение. Формальный переход графической черты с ним не сравнится” .